Пролетев при поступлении в ВУЗ, перед армией, отработал сезон 1988г. в
полевой партии Интинской геофизической экспедиции. Был пристроен туда
помбуром по блату отцом, в «корочках» оформленных задним числом
отображена специальность «Помощник машиниста установки роторного бурения
2го разряда». Прилетел «в поле» когда сезон еще не начался, это был
октябрь, первые морозы, в прибрежной полосе сковавшие реку Ижму,
пессимистично описанную Солженицыным в «Архипелаге». Одним бортом со
мной прибыли на практику студенты-геофизики Ухтинского индустриального
института. В партии царил подготовительный период, и ИТР еще нежились в
отпусках. Студенты должны были практиковаться на сейсмостанции Прогресс
2м, ну а пока они паяли провода «косы» и по вечерам пели дурными
голосами в балке под гитару.
Моим наставником был, ныне уже почивший, бурильщик Александр Аркадьевич
Дурнев, незауряднейший специалист по алкоголизму и сейсморазведке. Ну а
меня понятно прозвали «помдур». Как-то в выходной, мы со студентами
собирали плавник по берегу на дрова, и увидели, что под полупрозрачным
льдом, стоят неподвижно рыбины, как позже выяснилось налимы. Рассказав
про наблюдение Аркадичу, ковырявшемуся в своих железках, мы начали
рассуждать на тему, как бы извлечь рыбу из подо льда. Делать лунку -
бесполезно, уплывет сразу, гарпунить тоже никак, лед сантиметров 7-8 не
пробить с первого удара, а со второго уплывет. Услышав про налимов, мой
шеф призадумался, потом приказал заправить «Дружбу», выдал каждому по
кувалде, и мы вшестером пошли к реке. Студенты отпускали едкие шуточки
насчет наших «снастей», я впрочем тоже иллюзий не питал особых. Над
омутом стояли красавцы-налимы, штук восемь, каждый размером с доброе
полено. Аркадьевич, проведя рекогносцировку, изрек: «Практиканты!
Сегодня вам предоставляется возможность проверить полученные знания».
Потом он под наши недоуменные взгляды снял штаны, и голой задницей не
делая резких движений сел прямо над рыбиной на лед. Посидев с минуту, он
встал, и приказал: «Делайте тоже самое, только покучнее, друг к другу, и
сидите пока я не приду», Подтаявший лед после ягодичного контакта был
прозрачен как воздух Домбая. На рыбине можно было разглядеть мельчайшие
детали. Только непререкаемый авторитет и личный пример Гуру не позволил
усомниться в необходимости садиться голой жопой на лед. Выбрали каждый
себе по налиму, и выпучив глаза и скукожив мошонки мы уселись. Тем
временем Аркадьевич ушел метров на сорок вниз по течению, начал пилить
майну в виде полосы длиной метров 10, и шириной с метр. Потом
повыкидывав из воды лед, пришел к нам. Не знаю как другие, а я к тому
времени уже сказал «прости-прощай» своей простате. Встали, одели портки
ждем что дальше будет.
Скептически оглядев результаты, Дурнев известил: «Теперь, по команде,
синхронно, бьем кувалдой по льду, строго в районе рыбьей головы».
Врезали! Лед пошел лучистыми трещинами, но никто не провалился. Опа!
«мой» налим, лениво перевернувшись кверху брюхом не спеша двинулся вниз
по течению, я за ним. В проруби мы выхватили четырех штук, один мимо
прошел подо льдом. Рыба была живая и прыгала. А уж мы то прыгали как!
Пряча в бороде улыбку за нами наблюдал Александр Аркадьевич.
- Теперь поняли, как можно применить сейсмические знания? »
- Поняли-поняли! Только зачем жопу-то морозить, можно и ладонями?
- А это чтоб налим замер от удивления!
Вся партия потом над нами ржала. А на следующий день мы изперфорировали
весь лед в округе, аж ходить опасно стало.
----------------------------------------------------------------------------

Из геофизических историй.
Отбурились до обеда как бешенные, без перекуров. На вопрос Аркадьевичу
«Куда торопимся: не успеваю шлам отгребать», он молвил: «На пересечении
с 18м профилем нас Догадкин будет ждать, у него через две недели день
рождения, по этому поводу, он припас поллитра шила, надо успеть
оприходовать, пока за нами базовский тягач не придет».
С утра моего босса Александра Аркадьевича Дурнева плющило и потряхивало.
Я думал он приболел, ан вон как, похмелье выходит. И повод же нашли
железобетонный, чтоб прямо на профиле колдырять. Так я думал телепаясь в
кабине трактора с бурстанком за спиной. Женька Догадкин по кличке
«Загадошный» пришел к нам в партию освободившись с общего режима, где
отбывал последние пару лет за то, что в порыве ненависти раздавил своей
теще язык чеснокодавилкой. За это его все два года «грел» на зоне тесть,
ежемесячно присылая посылки с куревом и «бациллой». Работал он, как и я
помбуром, интеллектом не отличался, был хохотлив, и дебильноват во
хмелю.
Вы когда-нибудь видели выражение лица у человека, который ковыряет в ухе
зубочисткой? Смесь удовольствия предоргазменного качества в
полузакаченных глазах, и мучительного ожидания результата, чего же там в
ухе сегодня отложилось, не проткнуть бы перепонную барабанку. Вот
примерно с такой рожей Догадкин лежал на снегу, погрузивши одну руку в
скважину. Подъехали, выпрыгнули, подошли. Дурнев говорит, доставай, мол
спирт, время не ждет. Женька тряхнул головой, и говорит: «Я и достаю».
Уронил в скважину. ( для спецов, скважина на одну колонну, 6 метров
глубиной, забурена шнеком под заряд литой болванки тротила, диаметром
120мм.). Аркадьевич схватился за сердце и осел в сугроб. Догадкин встал,
руки его были пусты. «Я услышал звук вашего трактора, и решил
выпендриться, привязал полевкой за горлышко пузырь, и опустил в дыру. Вы
подъезжаете, спрашиваете где мол шило? А я с понтом вытаскиваю его из
скважины, вот оно греется! » Вытряхивая валидолину трясущейся рукой,
Дурнев произнес на вдохе: «Сказочный идиот! ».
Женька с видом удавленного дауна молчал. Потом схватил шест
и давай опускать его в скважину. «Не тронь!!! » Заорал Дурнев так, что
снег упал с сосны. Быстро, пока не стемнело, иди к речке, вперед по
профилю метрах в двустах. Возьми топор, и руби прорубь. Ты (это он мне)
заводи паяльную лампу, и грей насос. Выкачаешь из резервного в основной
бак соляру освободив его под воду. Я пока посижу, что-то сердце
прихватило. Я отогрел вечно замерзающий насос, освободил
трехсотпятидесятилитровую емкость от топлива. Поехали к речушке.
Догадкин там уже выломал прорубь, и ждал нас. Смеркалось. После
четвертого качка насос издох. Начали черпать ведром передавая его по
цепочке. Я не выдержал и спросил, зачем вся эта акция? Дурнев сопя
объяснил, что скважина с хорошей плотностью в разрезе, осыпаться не
должна. В литровой бутылке - поллитра спирта, закручено винтом. Подадим
в скважину воду, должна всплыть. Обливаясь водой и потом, наполнили бак.
Подъехали обратно к пикету уже в темноте. Открутили бак от станины,
привязали хомутом пожарный рукав к горловине, ломами опрокинули бак на
бок. Начали лить. Налили до краев скважину, никакого результата, ничего
не всплывает. Пошерудили шестом, Догадкин не выдержал, разделся до
рубахи, засунул руку по плечо в воду. Закричал: «Еесть! » и … вытащил
оттуда хариуса с ладошку. Тут то мы с Дурнем и оhуели. Женька в ярости
бросил рыбу в сугроб, нахер рыбу, спирт где! Весь во льду и грязи
Догадкин все ж выудил бутылку!
Никогда до этого, и после тоже, я с таким удовлетворением не пил
спиртягу. Подобревший Аркадьевич крякал занюхивая, а Загадошный улыбался
во всю Коми АССР.
Вскоре подъехал за нами вездеход ГАЗ-71, в кабине сидел замначальника по
буровзрывным работам. Увидев весь этот бардак, открученный и
перевернутый бак, он строго спросил, чем вы тут занимались? Лыбясь и
пиная снег вокруг скважины в поисках хариуса Женька ляпнул: «Спирт из
скважины добывали, тут еще и рыбу вытащил, запропастилась где-то».
«Понятненько», протянул негромко зам изолируясь в кабине.
Следующим рабочим днем, я выпаривал воду оставшуюся в баке, и обнаружил
там еще двух сорожек. «Богата северная земля мудаками и природными
ресурсами» - резюмировал мой наставник.

Аллюр